Великий князь Николай Павлович, будущий император Николай I, женился 1 июля 1817 г. на Шарлотте Прусской, за неделю до свадьбы принявшей православие и нареченной Александрой Федоровной.

Русского языка новая великая княгиня не знала и должность учителя была предложена Григорию Андреевичу Глинке, уже успевшему побывать профессором русского языка и словесности Дерптского университета, наставником при великих князьях Николае и Михаиле и учителем русского языка императрицы Елизаветы Алексеевны. Но Глинка был серьезно болен и не мог принять на себя эту должность, поэтому и предложил ее Василию Андреевичу Жуковскому, уже заявившему о себе поэту и переводчику. Условия исполнения должности были следующими: занятия по часу в день при жаловании 5000 рублей с проживанием во дворце великого князя.

Жуковский предложение счел привлекательным, о чем писал А.И. Тургеневу: «Работа же по должности будет в связи с моими прочими занятиями и вместо того, чтобы им препятствовать, может им способствовать. <…> Иметь в таком занятии (и в любимом занятии) товарищем образованную женщину должно быть наслаждением, а не неволею. Сверх того и потому уже эта должность для меня выгодна, что она должность <…>. Надобно только, чтобы обязанность не была для меня рабством и не привязывала меня к чему-нибудь мне несвойственному. В настоящем случае, кажется, этого быть не может. Напротив, здесь много пищи для энтузиазма, для авторского таланта».

Жуковский видел в Александре Федоровне гения чистой красоты — и что касается красоты, то Александра Федоровна была действительно красива.

Возможно, этими обстоятельствами и объясняется факт, что Александра Федоровна осталась в истории XIX века единственной российской государыней, которая так и не смогла одолеть русского языка. Жуковский занимался с будущей императрицей почти восемь лет, но так и не сумел выучить свою царственную ученицу говорить по-русски.

Сама Александра Федоровна объясняет такой результат поэтической натурой своего учителя: «В учителя мне был дан Василий Андреевич Жуковский, в то время уже известный поэт, но человек слишком поэтичный, чтобы оказаться хорошим учителем. Вместо того, чтобы корпеть над изучением грамматики, какое-нибудь отдельное слово рождало идею, идея заставляла искать поэму, а поэма служила предметом для беседы; таким образом проходили уроки». 

Чем бы это ни объяснялось, но итог отмечен в истории и прежде всего самой ученицей, которая уже будучи императрицей Александрой Федоровной в своих воспоминаниях писала: «Русский язык я постигала плохо, и, несмотря на мое страстное желание изучить его, он оказывался настолько трудным, что я в продолжение многих лет не имела духу произносить на нем цельных фраз.»