В зимнюю стужу особый колорит облику Северной столицы придавали уличные костры. Их разжигали по распоряжению градоначальника на перекрестках, чтобы согреть прохожих. Приставам было поручено не требовать особых разрешений, а напротив, побуждать управления казенными домами и частных домовладельцев зажигать костры уже при -15º и ниже. Единственным условием было располагать их в пожаробезопасных местах, не затруднявших движения экипажей и пешеходов.
Возле костра неизменно находился следящий за порядком городовой. Грелись бродяги, мальчишки-разносчики и дворовые собаки. Прохожие задерживались ненадолго – только чтобы на бегу отогреть руки. Частыми гостями у огня становились продрогшие извозчики, коротавшие долгое ожидание пассажиров.
Однако в 1892 г. перед городскими властями встал вопрос безопасности и экономии. Уличные костры, хоть и согревали горожан, но имели ряд опасных недостатков: горящие поленья разваливались, искры угрожали прохожим и проезжающим. Иногда случались и трагические происшествия. Промасленная одежда посыльных, работавших в хозяйственных лавках, могла вспыхнуть от одной искры, стоило им приблизиться к костру для обогрева. Что касается расхода дров, он тоже был непозволительным. Решением стали специальные уличные переносные грелки, уже опробованные при некоторых казенных зданиях. Они исключали риск пожаров, были экономичнее и эффективнее: в них в качестве топлива, кроме дров, можно было использовать уголь или кокс.
В ноябре 1893 г. Санкт-Петербургская городская управа выступила перед городской думой с докладом о преимуществе переносных грелок перед кострами. В нем обосновывалась необходимости выделить средства на устройство 16 грелок и 2 костров в самых оживленных местах города на время сильных морозов. Выслушав доклад, финансовая комиссия постановила ассигновать 3000 руб. из текущих средств города не только на устройство переносных печей, но и на закупку для них дров и кокса.
«В очень холодные ночи в железной круглой печи, сделанной всего только из нескольких железных полос с большими просветами, зажигался костер. Около него молча стоял городовой. На его свисавших усах лежал комочками снег от дыхания. Теплее было дворнику, закутанному в огромную черную доху. <…> Когда горящее полено вылезало сквозь железо, дворник поддавал его обратно ногой в твердом, черном валенке», – так описывает в своих мемуарах петербургскую зимнюю ночь на Театральной площади прозаик С. Горный.
Источник: ссылка на публикацию в группе «Архивы Санкт-Петербурга» : vk.com/wall-132600244_30828.
